Во Славу Отечества Российского!!!

Во славу отечества Российского!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Николай Сиротинин

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

"Как Коля Сиротинин остановил танковую дивизию Гудериана".

Этого погибшего Русского солдата хоронил противник. Хоронили солдаты и офицеры вермахта. С почестями. За мужество. Да, отваге Русского солдата изумились даже фашисты.
Один из очевидцев того поединка обер-лейтенант Ф.Хенсфальд, погибший впоследствии под Сталинградом, записал в своем дневнике "17 июля 1941 года, Сокольници, близ Кричева. Вечером хоронили русского неизвестного солдата. Он один, стоя у пушки, долго расстреливал колонну наших танков и пехоты. Так и погиб. Все удивлялись его храбрости... Оберст перед могилой говорил, что если бы все солдаты фюрера дрались, как этот русский, то завоевали бы весь мир. Три раза стреляли залпами из винтовок. Все-таки он русский, нужно ли такое преклонение?".

Летом 1941 года к белорусскому городку Кричеву прорывалась 4-я танковая дивизия Хайнца Гудериана, одного из самых талантливых немецких генералов-танкистов. Части 13-й советской армии отступали. Не отступал только наводчик Коля Сиротинин — совсем мальчишка, невысокий, тихий, щупленький. Ему тогда только-только исполнилось 19 лет.

«Здесь останутся два человека с пушкой», — сказал командир батареи. Николай вызвался добровольцем. Вторым остался сам командир. Коля занял позицию на холме прямо на колхозном поле. Пушка тонула в высокой ржи, зато ему хорошо видны были шоссе и мост через речушку Добрость. Когда головной танк вышел на мост, Коля первым же выстрелом подбил его. Вторым снарядом поджег бронетранспортер, замыкавший колонну, создав затор.

Достоверно известно, что лейтенанта ранили и потом он ушел в сторону наших позиций. Есть предположение, что и Коля должен был отойти к своим, выполнив задачу и выведя из строя орудие. Но…
У него было 60 снарядов. И он остался!

Два танка попытались стащить головной танк с моста, но тоже были подбиты. Бронетранспортер попытался преодолеть речку Добрость не по мосту. Но увяз в болотистом береге, где и его нашел очередной снаряд. Коля стрелял и стрелял, вышибая танк за танком…

Танки Гудериана уперлись в Колю Сиротинина, как в Брестскую крепость. Более двух часов шел этот странный и страшный бой, а когда вышли на Колину позицию, были очень удивлены, что стоит только одно орудие, возле которого всего один артиллерист. У Николая оставалось всего 3 снаряда из 60.

Во второй половине дня немцы собрались у места, где стояла пушка. Туда же заставили прийти и нас, местных жителей, — вспоминает Вержбицкая. — Мне, как знающей немецкий язык, главный немец с орденами приказал переводить. Он сказал, что так должен солдат защищать свою родину — фатерлянд. Потом из кармана гимнастерки нашего убитого солдата достали медальон с запиской, кто да откуда. Главный немец сказал мне: «Возьми и напиши родным. Пусть мать знает, каким героем был её сын и как он погиб». Я побоялась это сделать… Тогда стоявший в могиле и накрывавший советской плащ-палаткой тело Сиротинина немецкий молодой офицер вырвал у меня бумажку и медальон и что-то грубо сказал.

Гитлеровцы ещё долго после похорон стояли у пушки и могилы посреди колхозного поля, не без восхищения подсчитывая выстрелы и попадания.

11 танков и 7 бронемашин, 57 солдат и офицеров недосчитались гитлеровцы после боя на берегу реки Добрость, где стоял в заслоне РУССКИЙ СОЛДАТ Николай Сиротинин.

2



Николай Сиротинин.Один в поле воин.Подвиг 41- го года

КАНАЛ ОФИЦЕРОВ БЫВШИХ НЕ БЫВАЕТ

Оригинальное название: Один в поле воин. Подвиг 41-го
Год выпуска: 2010
Жанр: Документальный
Выпущено: Россия, Кинокомпания «Родина»
Режиссер: Александр Ладнов

О фильме:
Лето 1941-го.
Танковая армада немецкого генерала Гудериана рвется на Восток.
Кажется, ничто не может ее остановить. И вдруг на мосту у деревни Сокольничи колонну встречает шквал артиллерийского огня. Загорается головной танк, за ним второй, третий. В панике автоматчики, идущие за броней. И только через три часа боя немцы обнаруживают: разгром учинила не батарея русских, а один-единственный солдат с пушкой.
Из документов убитого они узнали, что зовут артиллериста Николай Сиротинин. Немецкие танкисты похоронили его с воинскими почестями.
Очевидцами этих беспрецедентных похорон стали жители деревни, а позже, в 1943 году, был обнаружен дневник офицера вермахта с описанием подвига русского артиллериста.
После войны ему поставили памятник, а писатель Константин Симонов ставил Сиротинина в ряд с такими героями, как Александр Матросов.
В годы войны, во время отступления и контрнаступления наших войск, биографические сведения о Сиротинине были утеряны.
Авторы фильма проводят свое расследование, собирая воспоминания очевидцев того боя, документы, находят родственников, по крупицам восстанавливают историю короткой жизни бойца.

3

http://sg.uploads.ru/byrfM.jpg

4

И один в поле воин, если он Русский!

Имя - Николай. Отчество - Владимирович. Фамилия - Сиротинин. Рост - Сто шестьдесят четыре сантиметра. Вес - пятьдесят четыре килограмма. Звание - старший сержант. Русский. Воинская профессия - артиллерист, командир орудия. Возраст - двадцать лет. Деревенский. 55-й стрелковый полк, 6-я стрелковая дивизия. Та самая дивизия, части которой стояли в Брестской крепости и возле неё.
   
  Противотанковая пушка, калибр - 76 миллиметров, вес в боевом положении полторы тонны. Шестьдесят снарядов. Карабин, патроны.
  Вес снаряда - девять килограмм. Наиболее действительный огонь по бронированным целям - 600 метров, прямая наводка. Направление обороны простое - за Родину.
   
  Противник - вторая танковая группа любимца фюрера - Гудериана. Четвёртая танковая дивизия вермахта, авангард. Колонна из 59 немецких танков . Представьте себе эту махину.
  Если основной немецкий боевой танк Т-III имеет: вес - 20 тонн, Двигатель Maybach мощностью 250 л.с., скорость 32 км/ч. Экипаж -5 человек. Габариты: 5,69х2,81х2,335м. Вооружение: 37-мм пушка и три пулемета MG34. Это двести танкистов, 150 пулемётов, 59 пушек, 1200 тонн немецкого железа.
  Танковый батальон прикрывала рота пехоты в грузовиках, пешком и на лошадях с велосипедами. А именно: четыре офицера, 26 унтер-офицеров, 161 солдат. Вооружение: 47 пистолетов, 16 шмайссеров,132 карабина, 12 ручных пулемётов, 3 противотанковых ружья, три 50-мм миномёта. 22 лошади, 9 пароконных повозок, 1 полевая кухня, 9 велосипедов. Гусенично-колёсные бронемашины. Мотоциклисты. Направление движения, важнее не придумаешь - Москва.
   
  17 июля 1941 года. Маленькая белорусская деревня Сокольничи. Мост через неширокую речушку Добрысть. Заболоченные берега. За речкой, в зелени второго месяца лета и золоте хлебов, затерялась в маскировке единственная пушка и солдат. Арьергард артиллерийской батареи стрелкового полка. Перед мостом, с другой стороны реки, забитая немецкими танками до самого видимого окаёма дорога - Варшавка. Сзади, лихорадочно спешащий на новый рубеж обороны, реку Сож, родной стрелковый полк. Главное - время, чтоб они успели занять рубеж и окопаться.
   
  - Думаю, они тебе больше тридцати раз пальнуть не дадут, - сказал командир батареи, - заткнёшь мост и отходи. Замок от пушки - с собой в вещмешок. Лошадь за сарайчиком. Догонишь.
  - Ничо, таварищ старший лейтенант, я всё сделаю. Я деревенский, вы мене токо оставьте ещё снарядов, и вам быстрее ехать будет и лошадям проще, не так тяжельше, - маленький сержант смотрел снизу- вверх спокойно и уверенно, как будто перед тем, как сделать привычную и тяжёлую сельскую работу на своей земле в деревне на орловщине. От деревни Сокольничи до районного центра Кричева - пять километров. Несколько минут езды. Но 17 июля 1941 года, чтобы преодолеть это расстояние гитлеровцам понадобилось два с половиной часа.
   
   Очевидцы говорят, что командир вначале боя был где-то рядом - корректировал, но как только Сиротинин первым выстрелом подбил перед въёздом на мост головной танк, а затем последний, который попал в сектор обстрела пушки на дороге, то он ушёл за батареей. Мост был закупорен. Задача выполнена. Но вторую половину командирского приказа на отход Сиротинини не выполнил. У него было шестьдесят снарядов. И десять немецких танков, застрявших в болоте при попытке съехать с дороги. И еще танки на подходе. И бронемашины. И пехота.И вся эта гитлеровская спесь, захватчики, оккупанты в серых мундирах в секторе обстрела орудия. И начался бой. А когда в руках у тебя оружие, полно боеприпасов, а впереди враг, а позади ..., а они едут, как на параде, как у себя дома и отступать не в радость, то наплевать с какой стороны пушки механизмы вертикальной и горизонтальной наводки. Извернулся, наизнанку, но навёл. Было бы желание. Навёл, выстрелил, засёк попадание, принёс снаряд, навёл, выстрелил, снаряд... цивилизованная, упорядоченная, правильная Европа, павшая к ногам фашистов почти без боя, закончилась ещё в Бресте, но они пока этого не поняли. И старший сержант объяснял им эту истину прилежно, на понятном для них языке и не жалея себя. Преподаватель валил свою аудиторию железными доводами наповал, жалел только об одном, что мог не успеть довести эту истину до каждого солдата в немецкой колонне и тем, кто следует за ними. Ученики, старшему сержанту, попались неважные, тему так и не усвоили. Кроме тех самых рьяных, кто остался с ним изучать учебный материал навсегда. И даже немцы оценили совершенство и простоту изложения материала в исполнении сержанта и его учебно-боевого пособия.
   
  Обер-лейтенант Фридрих Хёнфельд. Цитата из дневника: "Вечером хоронили неизвестного русского солдата. Он вёл бой в одиночку. Бил из пушки по нашим танкам и пехоте. Казалось, бою не будет конца. Храбрость его была поразительна.
   
  Это был настоящий ад. Танки загорались один за другим. Пехота, прятавшаяся за бронёй, залегла. Командиры в растерянности. Не могут понять источник шквального огня. Кажется, бьёт целая батарея. Огонь прицельный. Откуда взялась эта батарея? В колонне 59 танков, рота пехоты, бронемашины. И вся наша мощь бессильна перед огнём русских. Разведка докладывала, что путь свободен. Больше всего нас изумило то, что против нас бился один единственный боец. А Мы думали, что в нас стреляет целая артиллерийская батарея". Поняв, что атакой в лоб они русских артиллеристов не сломят фашисты пошли в обход. Окружив позицию Сиротинина, они открыли ураганный огонь. И только после этого замолчала пушка, и перестал бить карабин. Больше всего немцев изумило то, что против них сражался один единственный боец.
  "Всех поразило, что герой был юнцом, почти мальчишкой. В строю немецких солдат, он стоял бы последним на правом фланге. Он произвёл по нам пятьдесят семь выстрелов из орудия и потом, ещё бил и бил по нам из карабина. Рассеял лобовую атаку пехоты. Уничтожил десять танков и бронемашин. Рядом с его могилой осталось целое кладбище наших солдат". Полковник оказался мудрее своего младшего офицера. И ещё известно: немцы настолько были поражены мужеством русского солдата, что похоронили его с воинскими почестями.
  "Все удивлялись его храбрости. Полковник перед могилой говорил: "Если бы такими как он были бы все солдаты фюрера, то завоевали бы весь мир. Три раза стреляли залпами из винтовок. Всё-таки он русский. Надо ли такое преклонение?" Обер-лейтенант Хёнфельд так и не понял, в какую войну и с кем ввязалась Германия. Обер- лейтенант Хёнфельд убит под Тулой летом 1942 года. Советские солдаты обнаружили его дневник и передали военному журналисту Фёдору Селиванову.
   
  Имя - Николай. Отчество - Владимирович. Фамилия - Сиротинин. Рост - Сто шестьдесят четыре сантиметра. Вес - пятьдесят четыре килограмма. Звание - старший сержант. Русский. Воинская профессия - артиллерист, командир орудия. Возраст - двадцать лет. Деревенский. 55-й стрелковый полк, 6-я стрелковая дивизия. И, пятьсот фашистов, двести пулеметов, пятьдесят девять пушек. Тысяча двести тонн немецкого железа.
   
  Старший сержант Сиротинин Николай Владимирович, командир орудия противотанковой батареи похоронен со всеми воинскими почестями солдатами и офицерами четвёртой танковой дивизии вермахта на берегу реки Добрысть, у села Сокольничи.

Неизвестный подвиг тясяча девятсот сорок первого года. За который он награждён Орденом Отечественной Войны Первой Степени, посмертно, через девятнадцать лет, в 1960 году.

5

Бой на рассвете

http://opravda.ru/news.php?extend.9794.12

Летом 1957 года редакция газеты «Орловский комсомолец», где я тогда работал, получила письмо из белорусского города Кричева. Содержание его взволновало журналистский коллектив. Краевед Михаил Мельников сообщал о том, что в начальный период Великой Отечественной войны немцы похоронили со всеми почестями погибшего артиллериста, родом который был из Орла. Новость действительно из ряда вон выходящая. Как известно, гитлеровцы не отличались особой сентиментальностью. Наоборот, им свойственны иные качества — жестокость, попрание человеческого достоинства у представителей других народов. В данном же случае, вероятно, произошло что-то необычное. И редакция срочно отправила меня в командировку.

По железной дороге и на попутных машинах я добрался до Кричева. Город этот хоть и небольшой, но не раз оказывался в центре крупных исторических схваток. Расположен он на правом берегу реки Сож, впадающей в Днепр. В трех километрах западнее Кричева, почти вплотную прижавшись к Варшавскому шоссе, раскинулась деревенька Сокольничи. Вблизи нее и развернулись события, о чем писал Михаил Мельников.
В деревне еще здравствовали многие свидетели происшедшего, и я, вполне понятно, с ними подробно побеседовал. Удалось тщательно обозреть окрестности Сокольничей, встретиться с руководителями военкомата. Постепенно картина случившегося прояснилась.
Шел второй месяц войны, навязанной нам фашистской Германией. К сожалению, Красная Армия отступала. Боевые действия перекинулись в Белоруссию. Танковая группировка Гудериана рвалась к Москве, встречая все более яростное сопротивление советских частей. В своих мемуарах, опубликованных после разгрома гитлеровского логова, Гудериан отмечал ожесточенные контратаки русских, начавшиеся 13 июля в районе Гомеля, Могилева и Орши.
Тем не менее через три дня оккупанты приблизились к Кричеву. Жители деревни Сокольничи рассказывали мне, что 16 июля наши части непрерывно переправлялись через Сож. По всей видимости, они намеревались организовать оборону на холмистых склонах левого берега реки. В качестве прикрытия в деревне оставили артиллерийский заслон. Неподалеку от опустевшего строения бывшей конефермы на ржаном поле оборудовали удобную позицию для пушки, заранее подвезли боеприпасы, выверили цели для обстрела. Встретить непрошеных гостей поручили лейтенанту и старшему сержанту Николаю Сиротинину.
На основе того, что я узнал от местных жителей, попытаюсь восстановить реальную обстановку 16 и 17 июля 1941 года в районе Сокольничей.
…Николай Сиротинин еще раз бросил внимательный взгляд на пожелтевшую ниву, простиравшуюся до самого шоссе, и окончательно убедился, что позиция выбрана удачно. Успокоившись, он привычно расправил гимнастерку вдоль поясного ремня и уверенно зашагал к деревне. Неожиданно со стороны Могилева стали доноситься глухие громовые раскаты. Их услышала и Анастасия Евменовна Грабская, к избе которой подошел Николай.
— Ребята, — с тревогой обратилась женщина к сидевшим на завалинке бойцам, — и у нас будут стрелять?
— Будут, — не смея скрывать правды, ответил командир батареи.
— Ах господи, хорошо, что вы блиндаж успели справить: есть куда девочек спрятать.
Эти слова напомнили Николаю о том, как вчера дочки Грабской Маруся, Катя и младшая Лида с интересом наблюдали за спорой работой солдат (в числе их был и сам), соорудивших в одночасье добротный подвал с двойным накатом из бревен.
— Видать, вы не из семьи белоручек, — сказала ему тогда улыбаясь старшая Маруся.
На мгновение распрямившись и смахнув рукавом с лица пот, он ответил в тон девушке:
— Во-первых, мы орловские, а во-вторых, солдатам силушки не занимать.
Когда поверх крыши подвала зазеленел дерн, Анастасия Евменовна горячо поблагодарила армейцев.
— Не стоит, мать, — отозвался Сиротинин. — Хорошо бы еще и защитить вас от немчуры, но пока приходится отступать…
Вечером 16 июля над деревней воцарилась звонкая тишина. Лейтенант и Сиротинин заторопились на подготовленную позицию. Маруся попросила их:
— Если немцы нагрянут, постучите вон в то окошко, чтобы мы успели спрятаться…
Долго в эту ночь не могли уснуть Грабские. Сказывались тревоги, вызванные необычной обстановкой. Только перед зарей забылась Маруся. И вдруг зазвенели стекла. Девушка мгновенно вскочила и увидела удалявшуюся фигуру Николая.
Едва семья перебралась в блиндаж, как вздрогнула земля. Поблизости стали рваться снаряды. Однако обстрел длился недолго. Вскоре в укрытие Грабских кто-то постучал. Маруся вылезла наверх и увидела лейтенанта с окровавленной рукой.
— Перевязать бы надо, — дрожащим голосом промолвил он.
— Сейчас, сейчас, — ответила девушка.
Она открыла дверь в сени, нашла чистую холщовую наволочку, забинтовала руку.
— А Коля где? — спросила раненого.
— Я ему теперь не помощник… Может, доберусь до переправы…
В отдалении снова загрохотали взрывы. Маруся поспешила в подвал, а лейтенант медленно двинулся в сторону Сожа.

Оказывается, самое главное только началось. С рассветом немцы дали несколько залпов по деревне и, не получив ответного огня, включили моторы, намереваясь с ходу занять Кричев. Оставшись в одиночестве после вражеского обстрела, Николай Сиротинин не растерялся. Он пристально следил за дорогой. Из-за лесного поворота с приглушенным рокотом выползли танки, грузовики с пехотой. Вот они миновали мостик через ручей Добрость и приблизились к островку деревьев на обочине. А когда лавина техники поравнялась с зарослями кустарника, Николай приник к панораме. Первые султаны взрывов взметнулись над головой колонны, потом над ее видимым хвостом и только после этого словно зашагали по всей ленте трассы.
Сиротинин неистово работал за троих — сам брал снаряды, сам заряжал орудие и устанавливал заранее известный прицел. Из замка вылетает пустая гильза, а на ее место встает очередной снаряд…
Немцы настолько растерялись от неожиданного сопротивления, что длительное время молчали. С таким мастерством, с такой отчаянностью способно контратаковать лишь целое подразделение. А Николай, изнемогая от жары и усталости, решил израсходовать весь боезапас, прежде чем оставить позицию, но… не успел: осколок вражеской мины пронзил его грудь.
В конце концов, спустя два-три часа, гитлеровцы заняли Сокольничи. Долго они пытались найти тех, кто ценой своей жизни остановил их продвижение вперед. Однако обнаружили возле пушки лишь распластанного вниз лицом артиллериста. И, дотошно расспрашивая женщин, стариков, получили одинаковый ответ: деревню отстаивал один-един­ственный солдат, остальные заранее отошли за реку.
Изумлению немцев не было предела. Кто-то из весьма влиятельных офицеров четвертой танковой дивизии распорядился отдать советскому бойцу последние почести.

Во второй половине дня гитлеровцы согнали деревенских жителей к месту, где стояло орудие. Ольга Борисовна Пузыревская, владевшая немецким языком, и ее сверстницы увидели там необычную картину. Окружив подковой свежую могилу, понуро стояли солдаты в зеленых мундирах. Перед ними на расстеленной армейской плащ-палатке в окровавленной гимнастерке навзничь лежал Николай Сиротинин. Тот самый статный парень, который еще вчера шагал по деревне, участливо относился к растерявшимся старикам и детям.
Высокий пожилой офицер взобрался на бруствер и начал выступление. Смысл его речи полушепотом переводила подругам Ольга Пузыревская.
— Три войны мною пройдено, — говорил он, — а такого мужества не встречал. Один русский сражался против сотен наших, одетых в броню. Если бы мы так воевали, то уже маршировали по большевистской Москве. Вот как надо защищать фатерланд.
Потом из брючного карманчика погибшего достали медальон, вынули из него крохотную бумажку и подали Ольге Борисовне. Офицер сказал:
— Возьмите этот документ и отправьте родным: пусть мать знает, каким героем был ее сын.
Пузыревская прочитала записку и ответила, что парень не здешний, он из Орла, из России. Женщина боялась, что немцы будут мстить местному населению за урон, который нанес им Николай. Медальон взяли назад. Солдаты завернули тело Сиротинина в плащ-палатку и опустили в могилу, а когда над ней появились холмик сырой земли и деревянный крест с простреленной каской, прозвучал ружейный салют.
Немало времени и сил потратили оккупанты на очистку дороги от исковерканной Николаем техники. Своих убитых они похоронили в лесу на десятом километре.

Есть свидетельство о столь необычном событии и с противной стороны. В 1942 году у убитого обер-лейтенанта Фридриха Фенфельда был обнаружен дневник. В нем содержится такая запись: «17 июля 1941 года. Сокольничи близ г. Кричев. Вечером хоронили русского солдата. Он один стоял у пушки, долго расстреливал колонну танков и пехоты, так и погиб. Все удивлялись его храбрости. Непонятно, почему так сопротивлялся, все равно был обречен на смерть. Полковник перед могилой говорил, что если бы такими были солдаты фюрера, завоевали бы весь мир. Три раза стреляли залпами из винтовок. Все же он русский, и нужно ли такое преклонение?».
Как видите, обер-лейтенанту явно необъяснима стойкость русского артиллериста, не покинувшего свой рубеж до последнего вздоха. Деревенские старики Устин Кашуро и другие, побывавшие на второй день возле могилы Николая, обнаружили там массу пустых гильз и всего три снаряда (их они закопали). Сиротинин мог попугать захватчиков несколькими выстрелами и добраться до своих. Однако у него и в мыслях не было столь кощунственного намерения.
Повторяю, около трех часов длился этот поединок, но отзвук о нем растянется на века. Так поступают истинно русские богатыри. Ради Отечества они себя не щадят.
Одинокая могилка Николая находилась за усадьбой Анны Федоровны Поклад, чей сын тоже сложил голову при взятии Кенигсберга. Белорусская мать три года бережно ухаживала за местом упокоения героя. Она заменила крест, сажала цветы в советские праздники, а в церковные за личные средства нанимала священника, чтобы отслужить молебен. Впоследствии останки солдата перезахоронили в кричевском мемориале на высоком берегу реки Сож.
В свое время о небывалом поединке под городом Кричевом на 26-й день войны появлялись публикации в ряде белорусских газет, в журнале «Огонек», в «Комсомольской правде» и всесоюзной «Литературной газете». Рассказано об этом и в двенадцатитомном издании «Истории Великой Отечественной войны».
Об уникальном поединке бойца Красной Армии с бронированной армадой немцев я писал в далеком 1957 году и пять лет назад. Сейчас возвращаюсь к этому вновь.
До сих пор в соседней Белоруссии свято чтят подвиг орловца. На родной Сиротинину Орловщине, по-моему, к имени земляка обращаются редко. А зря. Это ли не пример величия русского духа, которым следует насыщать сердца молодежи? Без патриотов не обойтись. Ведь недругов у нашей страны и по сей день хоть отбавляй.

Сергей КОРОБКОВ.
Участник Великой
Отечественной войны.

6

Николай Сиротинин - один против колонны немецких танков. И один в поле воин

http://statehistory.ru/img_lib/blog/ww2/sirotinin/thumb.jpg

Это был настоящий ад. Танки загорались один за другим. Пехота, прятавшаяся за бронёй залегла. Командиры в растерянности и не могут понять источник шквального огня. Кажется, бьёт целая батарея. Огонь прицельный. В немецкой колонне - 59 танков, десятки автоматчиков и мотоциклистов. И вся эта мощь бессильна перед огнём русских. Откуда взялась эта батарея? Разведка докладывала, что путь открыт. Гитлеровцы ещё не знали, что на их пути стоит один единственный солдат, что и один в поле воин, если он русский. Николай Владимирович Сиротинин родился в 1921 году в городе Орёл. До войны работал на заводе «Текмаш» в Орле. 22 июня 1941 года при авианалёте был ранен. Ранение было лёгкое, и через несколько дней его направили на фронт — в район Кричева, в состав 55-го стрелкового полка 6-й стрелковой дивизии наводчиком орудия. На берегу речки Добрость, протекающей у села Сокольничи, батарея, где служил Николай Сиротинин, простояла около двух недель. За это время бойцы успели познакомиться с жителями села, а Николай Сиротинин запомнился им тихим вежливым пареньком. "Николай был очень вежливым, всегда помогал пожилым женщинам доставать воду из колодцев и в других тяжёлых работах" - вспоминала жительница села Ольга Вержбицкая. 17 июля 1941 года его стрелковый полк отступал. Старший сержант Сиротинин добровольно вызвался прикрыть отступление. Сиротинин расположился около на холме в густой ржи у колхозной конюшни, что стояла рядом с домом Анны Поклад. С этой позиции хорошо просматривались шоссе, речка, мост. Когда на рассвете показались немецкие танки, Николай подорвал головную машину и ту, что замыкала колонну, образовав пробку на дороге. Тем самым, задача была выполнена, танковая колонна была задержана. Сиротинин мог бы уходить к своим, но он остался - ведь у него было еще около 60 снарядов. По одной из версий, первоначально осталось прикрывать отход дивизии двое человек - Сиротинин и командир его батареи, который стоял у моста и корректировал огонь. Однако затем его ранили, и он ушёл к своим, а Сиротинин остался вести бой один. Два танка попытались стащить головной танк с моста, но тоже были подбиты. Бронированная машина попыталась преодолеть речку Добрость не по мосту. Но увязла в болотистом береге, где и ее нашел очередной снаряд. Николай стрелял и стрелял, вышибая танк за танком. Немцам приходилось стрелять наугад, так как они не могли определить его месторасположение. За 2.5 часа боя Николай Сиротинин отбил все атаки врага, уничтожив 11 танков, 7 бронемашин, 57 солдат и офицеров. Когда фашисты всё-таки вышли на позицию Николая Сиротинина, у него осталось всего три снаряда. Предлагали сдаться. Николай ответил пальбой по ним из карабина. Обер-лейтенант 4-й танковой дивизии Хенфельд записал в дневнике: «17 июля 1941 года. Сокольничи, близ Кричева. Вечером хоронили неизвестного русского солдата. Он один стоял у пушки, долго расстреливал колонну танков и пехоту, так и погиб. Все удивлялись его храбрости... Оберст (полковник) перед могилой говорил, что если бы все солдаты фюрера дрались, как этот русский, то завоевали бы весь мир. Три раза стреляли залпами из винтовок. Все-таки он русский, нужно ли такое преклонение?» Ольга Вержбицкая вспоминала: "Во второй половине дня немцы собрались у места, где стояла пушка. Туда же заставили прийти и нас, местных жителей. Мне, как знающей немецкий язык, главный немец с орденами приказал переводить. Он сказал, что так должен солдат защищать свою родину - фатерлянд. Потом из кармана гимнастерки нашего убитого солдата достали медальон с запиской, кто да откуда. Главный немец сказал мне: «Возьми и напиши родным. Пусть мать знает, каким героем был ее сын и как он погиб». Я побоялась это сделать... Тогда стоявший в могиле и накрывавший советской плащ-палаткой тело Сиротинина немецкий молодой офицер вырвал у меня бумажку и медальон и что-то грубо сказал."

Гитлеровцы еще долго после похорон стояли у пушки и могилы посреди колхозного поля, не без восхищения подсчитывая выстрелы и попадания.

http://statehistory.ru/img_lib/blog/ww2/sirotinin/pic3.jpg
Этот карандашный портрет был сделан по памяти только в 1990-е годы одним из сослуживцев Николая Сиротинина.

Семья Сиротинина узнала о его подвиге только в 1958 году из публикации в "Огоньке". В 1961 году у шоссе возле деревни установили памятник: «Здесь на рассвете 17 июля 1941 г. вступил в единоборство с колонной фашистских танков и в двухчасовом бою отбил все атаки врага старший сержант–артиллерист Николай Владимирович Сиротинин, отдавший свою жизнь за свободу и независимость нашей Родины».

http://statehistory.ru/img_lib/blog/ww2/sirotinin/pic1.jpg
Памятник на братской могиле, где похоронен Николай Сиротинин

После войны Сиротинина посмертно наградили орденом Отечественной войны I степени. А вот к званию Героя Советского Союза так и не представили. Для оформления документов нужна была фотография Коли. Её не оказалась. Вот что по этому поводу вспоминает родная сестра Николая Сиротинина Таисия Шестакова:

- У нас была единственная его карточка с паспорта. Но в эвакуации в Мордовии мама отдала ее увеличить. А мастер ее потерял! Всем нашим соседям принес выполненные заказы, а нам нет. Мы очень горевали. - Вы знали, что Коля один остановил танковую дивизию? И почему он не получил Героя? - Мы узнали в 61-м году, когда кричевские краеведы отыскали могилу Коли. Съездили в Белоруссию всей семьей. Кричевцы хлопотали, чтобы представить Колю к званию Героя Советского Союза. Только напрасно: для оформления документов обязательно была нужна его фотография, хоть какая-то. А у нас же ее нет! Так и не дали Коле Героя. В Белоруссии его подвиг известен. И очень обидно, что в родном Орле о нем мало кто знает. Даже маленького переулка его именем не назвали.

Впрочем, была более веская причина отказа - к званию героя должно представлять непосредственное командование, чего сделано не было.
http://statehistory.ru/img_lib/blog/ww2/sirotinin/pic4.jpg

Именем Николая Сиротинина названы улица в Кричеве, школа–сад и пионерский отряд в Сокольничах.
http://statehistory.ru/img_lib/blog/ww2/sirotinin/pic2.jpg

http://statehistory.ru/1832/Nikolay-Sir … olne-voin/

7

Как Коля Сиротинин остановил танковую дивизию Гудериана

Летом 41-го мы не только отступали. 19-летний мальчишка из Орла в одиночку дрался с колонной немецких танков

http://tver.kp.ru/share/i/12/23421/wr-720.sh-18.jpg

«Немцы уперлись в него, как в Брестскую крепость»

Коле Сиротинину выпало в 19 лет оспорить поговорку «Один в поле не воин». Но он не стал легендой Великой Отечественной, как Александр Матросов или Николай Гастелло.

Летом 1941 года к белорусскому городку Кричеву прорывалась 4-я танковая дивизия Хайнца Гудериана, одного из самых талантливых немецких генералов-танкистов. Части 13-й советской армии отступали. Не отступал только наводчик Коля Сиротинин - совсем мальчишка, невысокий, тихий, щупленький.

Если верить очерку в орловском сборнике «Доброе имя», нужно было прикрыть отход войск. «Здесь останутся два человека с пушкой», - сказал командир батареи. Николай вызвался добровольцем. Вторым остался сам командир.

Утром 17 июля на шоссе показалась колонна немецких танков.

- Коля занял позицию на холме прямо на колхозном поле. Пушка тонула в высокой ржи, зато ему хорошо видны были шоссе и мост через речушку Добрость, - рассказывает Наталья Морозова, директор Кричевского краеведческого музея.

Когда головной танк вышел на мост, Коля первым же выстрелом подбил его. Вторым снарядом поджег бронетранспортер, замыкавший колонну.

Здесь надо остановиться. Потому что не совсем ясно до сих пор, почему Коля остался в поле один. Но версии есть. У него, видимо, как раз и была задача - создать на мосту «пробку», подбив головную машину гитлеровцев. Лейтенант у моста и корректировал огонь, а потом, видимо, вызвал на затор из немецких танков огонь другой нашей артиллерии. Из-за реки. Достоверно известно, что лейтенанта ранили и потом он ушел в сторону наших позиций. Есть предположение, что и Коля должен был отойти к своим, выполнив задачу. Но... у него было 60 снарядов. И он остался!

Два танка попытались стащить головной танк с моста, но тоже были подбиты. Бронированная машина попыталась преодолеть речку Добрость не по мосту. Но увязла в болотистом береге, где и ее нашел очередной снаряд. Коля стрелял и стрелял, вышибая танк за танком...

Танки Гудериана уперлись в Колю Сиротинина, как в Брестскую крепость. Уже горели 11 танков и 6 бронетранспортеров! То, что больше половины из них сжег один Сиротинин, - точно (какие-то достала и артиллерия из-за реки). Почти два часа этого странного боя немцы не могли понять, где окопалась русская батарея. А когда вышли на Колину позицию, у того осталось всего три снаряда. Предлагали сдаться. Коля ответил пальбой по ним из карабина.

Этот, последний, бой был недолгим...

«Все-таки он русский, нужно ли такое преклонение?»

Эти слова обер-лейтенант 4-й танковой дивизии Хенфельд записал в дневнике: «17 июля 1941 года. Сокольничи, близ Кричева. Вечером хоронили неизвестного русского солдата. Он один стоял у пушки, долго расстреливал колонну танков и пехоту, так и погиб. Все удивлялись его храбрости... Оберст (полковник) перед могилой говорил, что если бы все солдаты фюрера дрались, как этот русский, то завоевали бы весь мир. Три раза стреляли залпами из винтовок. Все-таки он русский, нужно ли такое преклонение?»

- Во второй половине дня немцы собрались у места, где стояла пушка. Туда же заставили прийти и нас, местных жителей, - вспоминает Вержбицкая. - Мне, как знающей немецкий язык, главный немец с орденами приказал переводить. Он сказал, что так должен солдат защищать свою родину - фатерлянд. Потом из кармана гимнастерки нашего убитого солдата достали медальон с запиской, кто да откуда. Главный немец сказал мне: «Возьми и напиши родным. Пусть мать знает, каким героем был ее сын и как он погиб». Я побоялась это сделать... Тогда стоявший в могиле и накрывавший советской плащ-палаткой тело Сиротинина немецкий молодой офицер вырвал у меня бумажку и медальон и что-то грубо сказал.

Гитлеровцы еще долго после похорон стояли у пушки и могилы посреди колхозного поля, не без восхищения подсчитывая выстрелы и попадания.

Как Коля Сиротинин оказался в братской могиле

Сегодня в селе Сокольничи могилы, в которой немцы похоронили Колю, нет. Через три года после войны останки Коли перенесли в братскую могилу, поле распахали и засеяли, пушку сдали в утильсырье. Да и героем его назвали лишь через 19 лет после подвига. Причем даже не Героем Советского Союза - он посмертно награжден орденом Отечественной войны I степени.

Лишь в 1960 году сотрудники Центрального архива Советской армии разведали все подробности подвига. Памятник герою тоже поставили, но нескладный, с фальшивой пушкой и просто где-то в стороне.

ИЗ ДОСЬЕ «КП»

Старший сержант Николай СИРОТИНИН родом из Орла. Призван в армию в 1940 году. 22 июня 1941 г. при авианалете был ранен. Ранение было легкое, и через несколько дней его направили на фронт - в район Кричева, в состав 6-й стрелковой дивизии наводчиком орудия. Награжден орденом Отечественной войны I степени посмертно.

Вадим ТАБАКОВ, Виктор МАЛИШЕВСКИЙ. («КП» - Минск»).

КСТАТИ

Почему ему не дали Героя?

Мы нашли в Орле родную сестру Николая - 80-летнюю Таисию ШЕСТАКОВУ. Таисия Владимировна извлекла из шкафа папку со старыми семейными фотографиями - увы, ничего...

- У нас была единственная его карточка с паспорта. Но в эвакуации в Мордовии мама отдала ее увеличить. А мастер ее потерял! Всем нашим соседям принес выполненные заказы, а нам нет. Мы очень горевали.

- Вы знали, что Коля один остановил танковую дивизию? И почему он не получил Героя?

- Мы узнали в 61-м году, когда кричевские краеведы отыскали могилу Коли. Съездили в Белоруссию всей семьей. Кричевцы хлопотали, чтобы представить Колю к званию Героя Советского Союза. Только напрасно: для оформления документов обязательно была нужна его фотография, хоть какая-то. А у нас же ее нет! Так и не дали Коле Героя. В Белоруссии его подвиг известен. И очень обидно, что в родном Орле о нем мало кто знает. Даже маленького переулка его именем не назвали.

На наш вопрос, почему именно Коля вызвался прикрывать отступление нашей армии, Таисия Владимировна удивленно вскинула брови: «Мой брат не мог поступить иначе».

Благодарим Наталью Морозову, директора Кричевского краеведческого музея, и сотрудника музея Великой Отечественной войны Галину Бабусенко за помощь в подготовке материала.

Ирина НИКИШОНКОВА, Влад ЧИСЛОВ. («КП» - Орел»).

http://www.tver.kp.ru/daily/23302/29832/





Ему отдавали честь враги...

Eкатерина Пузыревская из деревни Сокольничи Кричевского района в годы Великой Отечественной была совсем ребенком...
http://www.sb.by/images/articles/9/118/puzirevskaya.jpg
Eкатерина Пузыревская из деревни Сокольничи Кричевского района в годы Великой Отечественной была совсем ребенком. Спустя много лет она — пионервожатая в Сокольничской школе — рассказывала детям о страшном бое в деревне в июле 1941 года. И о солдате, подвиг которого до глубины души потряс... врагов.

— Этим солдатом был Николай Сиротинин из Орла. Его хорошо знала моя односельчанка Анна Федоровна Поклад, которой уже нет в живых. Неподалеку от ее дома, на краю деревни, у реки Добрость в начале войны стояли наши войска, — вспоминает Екатерина Николаевна. — Николай часто наведывался к Анне Федоровне. Ее сын тоже ушел на войну, поэтому Колю она принимала, как родного. Поила молоком маленького, тихого, щуплого мальчика, «дите горькое», как она поначалу его называла. А он рассказывал ей о себе. Как до войны работал на заводе «Текмаш» в Орле, что есть у него мать, отец, две сестры — Нина и Таисия, брат Вениамин. Колю Сиротинина запомнили все жители Сокольничей. И тот страшный день — 17 июля 1941 года — тоже запомнили. Наши войска отступали: к Кричеву прорывалась 4–я танковая дивизия Гудериана. И «горькое дите», как позже выяснилось, — старший сержант, командир орудия 137–й стрелковой дивизии 13–й армии Сиротинин добровольно вызвался прикрыть отход своей части. Расположился на холме в густой ржи у колхозной конюшни, что стояла рядом с домом Анны Поклад. С этой позиции хорошо просматривались шоссе, речка, мост. Когда на рассвете показались немецкие танки, Николай подорвал головную машину и ту, что замыкала колонну, образовав пробку на дороге. Выполнив задачу, он, наверное, мог уйти к своим. Но остался, ведь у него было еще около 60 снарядов! И больше двух часов в одиночку удерживал оборону! Уничтожил с десяток немецких танков, 57 солдат. Уже после войны другая сельчанка, учительница немецкого языка Мария Ивановна Грабская, рассказывала, как, застрелив Николая, немцы долго стояли на пригорке, который теперь называют сиротининским, изумлялись мужеству русского воина. Они ведь были уверены: огонь по их танкам вела батарея! Потом положили солдата, имени которого не знали, на плащ–палатку, вырыли могилу, созвали сельчан. Сняли перчатки, каски и устроили салют в честь погибшего. А немецкий командир сказал солдатам: «Если бы вы воевали, как этот русский, армия фюрера уже праздновала бы победу».

Солдату, чье мужество и героизм так потрясли врага, незадолго до гибели исполнилось 19 лет. За его могилой потом ухаживала Анна Поклад, сын которой тоже погиб. Через несколько лет после войны останки Сиротинина перезахоронили в братской могиле в Кричеве. А в 1961 году у шоссе возле деревни установили памятник: «Здесь на рассвете 17 июля 1941 г. вступил в единоборство с колонной фашистских танков и в двухчасовом бою отбил все атаки врага старший сержант–артиллерист Николай Владимирович Сиротинин, отдавший свою жизнь за свободу и независимость нашей Родины».
http://www.sb.by/images/articles/9/118/puzirevskie.jpg

После войны Сиротинина посмертно наградили орденом Отечественной войны I степени. А вот к званию Героя Советского Союза так и не представили. Для оформления документов нужна была фотография Коли. У его родных, не раз приезжавших в Сокольничи, к сожалению, не сохранилось ни одной. Тем не менее и в Орле, и на Кричевщине помнят и чтят подвиг солдата. Его именем названы улица в Кричеве, школа–сад и пионерский отряд в Сокольничах.

Фото автора.

https://www.sb.by/articles/emu-otdavali … ragi-.html